Художник-анималист Е.Чарушин

Из художников его поколения лишь Курдов, уже тог­да блестяще знавший и понимавший животных, при­ближался к нему. Но все-таки это были слишком разные художники, с разными интересами и с разным углом зрения на мир. Вечная тема Курдова - не столько животные, сколько самый мир природы в его отношениях с человеком или зверем, и художник стремится распахнуть [...]

Через десять лет Чарушин выполнил гуашью вариант иллюстраций для предполагавшегося издания в Со­единенных Штатах Америки, а под конец жизни заново и даже дважды обратился к «Деткам в клетке», но то была уже иная история.

Успех «Деток в клетке» был не случаен. Не случайно было и то, что книга эта стала одной из лучших у Ча­рушина, да [...]

Чарушин носил внутри себя целостный мир - мир жи­вотных, виденных и прочувствованных им, - мир не за­висящий от того, какие книги придется иллюстриро­вать, мир, давно сложившийся в основных чертах и лишь продолжающий развиваться. Все, что ни делал Чарушин - в иллюстрации или эстампе, - все это, хотя формально и отвечало заданной теме, на самом-то деле [...]

У Чарушина же каждая (без исключения!) картинка прежде всего произведение искусства - и мы так на нее смотрим, а уже потом воздаем должное точности художника. Он настолько рано и настолько подробно и конкретно изучил животных, что точность уже не могла быть для него целью, но только существенным и как бы самим собой подразумевающимся условием работы. [...]

С детским упрямством и эгоцентричностью он про­тивился традиционному и совершенно резонному универсализму обучения. Он хотел рисовать только зверей и птиц, а остальное было ему неинтересно. Он стремился только к радости творчества и не желал постигать муштру школы. Ему все хотелось получать в цельности, а не по частям, сразу, а не по этапам. Сам он позднее [...]