Художник-анималист Е.Чарушин

Чарушину стремление приблизиться к этому миру было присуще, как никому, и более чем кому бы то ни было ему была дана способность на это. «Когда я смотрю на животное, то меня, как в детстве, пора­жает то, что это существо живое, как человек, но жи­вет по-особому и смотрит по-особому и что-то думает…» Признание примечательное: не всякого [...]

Из художников его поколения лишь Курдов, уже тог­да блестяще знавший и понимавший животных, при­ближался к нему. Но все-таки это были слишком разные художники, с разными интересами и с разным углом зрения на мир. Вечная тема Курдова - не столько животные, сколько самый мир природы в его отношениях с человеком или зверем, и художник стремится распахнуть [...]

Трудно понять, что именно привело его в 1934 году на фарфоровый завод. Скорее всего, жажда попро­бовать неизведанное. На заводе, в художественной лаборатории, куда он пришел с Н. Суетиным и Н. Лапшиным, он тотчас же обаял всех. Чарушинские чары, чарушинское очарование, кто не испытал их на себе! Он всегда легко сходился с разнообразнейши­ми людьми, а быстрее [...]

Чарушин носил внутри себя целостный мир - мир жи­вотных, виденных и прочувствованных им, - мир не за­висящий от того, какие книги придется иллюстриро­вать, мир, давно сложившийся в основных чертах и лишь продолжающий развиваться. Все, что ни делал Чарушин - в иллюстрации или эстампе, - все это, хотя формально и отвечало заданной теме, на самом-то деле [...]

У Чарушина же каждая (без исключения!) картинка прежде всего произведение искусства - и мы так на нее смотрим, а уже потом воздаем должное точности художника. Он настолько рано и настолько подробно и конкретно изучил животных, что точность уже не могла быть для него целью, но только существенным и как бы самим собой подразумевающимся условием работы. [...]